Светлана Залищук: «Для Украины просто нет альтернативы Евросоюзу»

Светлана Залищук: «Для Украины просто нет альтернативы Евросоюзу»

Их называют еврооптимистами, и у них своя фракция в Верховной Раде. Они пытаются довершить то, ради чего украинцы выходили на Майдан: добиться соглашения об ассоциации с Европой. Они встречаются с европейскими чиновниками, выступают с брюссельской трибуны и выходят на «КиевПрайд», поддерживая европейские ценности в Украине. И пока британцы решают, не пора ли выйти, еврооптимисты уверены: Украине с Европой по пути. Reed поговорил с народным депутатом Светланой Залищук о том, как «Брекзит» повлияет на Украину и откуда у британцев скепсис по отношению к ЕС.

— Как референдум в Британии — при разных исходах — отразится на Украине?

— Любой из исходов очень сильно повлияет на Украину: «Бремейн», как его называют, — позитивно, а «Брекзит» — негативно. И не только на Украину. Это фундаментальное потрясение для Европейского союза в целом. Оно множится на кризис, связанный с миграцией, с долгом Греции, с референдумом в Нидерландах и, конечно же, с популистскими правительствами, которые имеют шанс выиграть следующие выборы в Германии, Франции и Нидерландах.

Референдум в Британии тоже является одним из проявлений этого кризиса и поднимает вопрос: а действительно ли европейская интеграция необратима? Действительно ли это неизбежный и позитивный процесс? На самом деле проект «Европейский союз» привел к созданию одного из самых сильных образований в мире — и в экономическом плане, и в политическом, и в военном, и в культурном, и в социальном. Прецедент выхода может породить аналогичные референдумы в других странах, и это пошатнет всю мощь Евросоюза.

Украина только начала свой путь евроинтеграции — и на этом пути встретила мощнейшую агрессию (которая была ответом на эту интеграцию). «Брекзит» может если не приостановить, то значительно замедлить этот процесс, потому что в самом Евросоюзе не будет этого ощущения единства.

Это во-первых. Во-вторых, на сегодняшний день Британия является очень сильным союзником Украины в ЕС. Если Британия не будет иметь голоса, мы потеряем этого союзника. Те же санкции по отношению к России принимаются консенсусом, но все равно есть страны-лидеры, на плечах которых лежит глобальная ответственность на уровне того же G7. В случае «Брекзита» Европа может перейти от противодействия к позиции: «А давайте попробуем вести с Россией диалог».

В-третьих, это повлияет и на соглашение об ассоциации, которое до сих пор не ратифицировано полностью. Это отнимет некоторые аргументы у приверженцев европейской ассоциации. Конечно же, это повлияет и на визовую либерализацию — не прямым, но косвенным образом. Мы, в общем-то, уже выполнили свои обещания, но Германия и Франция заняли позицию: «А давайте подождем и посмотрим, что будет дальше». И я думаю, что цена этого ожидания для нас увеличивается с риском «Брекзита».

— Из-за чего Германия и Франция заняли такую позицию? Есть какие-то объективные причины?

— Объективных причин нет. Когда мы слышим их аргументы, мы сразу находим контраргументы. На самом деле, это политика. Так как Франция и Германия все-таки являются сторонами, которые влияют на Минские соглашения, возможно, они оставляют за собой какие-то дополнительные инструменты влияния на Украину, в том числе чтобы подталкивать ее к реализации своих обещаний в рамках тех же Минских соглашений.

Кроме того, звучат аргументы про миграционную волну, потому что Германия — одна из лидеров по приему беженцев из Сирии, Афганистана и других стран. Они опасаются, что сразу будет новая волна. Но если не будет виз для украинцев, это ведь не означает, что всех будут пускать. Нужно точно так же иметь при себе билет, бронь отеля, деньги для проживания — у тебя обо всем этом спросят на границе и отправят домой, если у тебя этого не будет.

К тому же Украина прекрасно выполняет соглашение о реадмиссии. Сейчас только 2% заявлений, которые подают украинцы, удовлетворяются — всех остальных Украина забирает назад в рамках соглашения о реадмиссии. У нас прекрасный record, и европейцы сами об этом говорят. Поэтому все остальное — это мифы и чистая политика.

Конечно же, звучит вопрос о приостановлении действия безвизового режима в Шенгенской зоне. Но этот механизм, если он и будет принят, распространится на все страны, которые на тот момент будут членами Шенгенской зоны. Он на Украину распространится точно так же, как и на все другие страны. Не должно быть закономерности: сначала механизм, потом отмена виз. В этом нет никакой логики. Поэтому этот аргумент тоже очень слабый и нерабочий.

12491960_1301269086565793_7575741163639256202_o

— В Европе растет скепсис по отношению к этому объединению. Почему Украину это не смущает и она по-прежнему стремится в Европу?

— Потому что, как я уже сказала, это, наверно, один из успешнейших цивилизационных проектов за последние несколько столетий, и пока что альтернативы ему нет. Евроинтеграция показывает, что она способна расширять демократические, экономические, социальные, культурные, правовые рамки на соседние страны. Сначала лидерами этого процесса было шесть стран. Та же Британия, кстати, присоединилась только в 1970-е годы, потому что Де Голль дважды ветировал заявку Британии на вхождение в Европейский союз.

Мы видим, как те же страны Балтии, Вышеградская четверка были интегрированы через НАТО в Европейский союз — и из стран с постсоветской элитой и командной экономикой они превратились в мировых лидеров с успешной экономикой и сильным демократическим государством. Безусловно, сработали именно интеграционные механизмы: соглашение об ассоциации, свободное перемещение товаров, услуг, людей. И я думаю, что для Украины просто нет альтернативы в это время и в том месте, где нас Бог разместил на карте мира.

Если посмотреть на Британию, во время Второй мировой войны у неё была самая сильная экономика — она даже росла, пока в остальных европейских странах падала.

Потом, когда появился проект Европейского союза, у этой шестерки начала расти экономика, а у Британии, наоборот, падать. Поэтому в какой-то момент они поняли, что интеграционные механизмы работают на пользу.

Сработали три вещи. Первое — прямые финансовые инвестиции, особенно с 2004 по 2012 год. Второе — это свободная торговля (которая очень сильно пострадает от «Брекзита»). Ну и, конечно же, экономическая привлекательность. В результате страна начала больше зарабатывать, у людей появилось больше денег, экономика росла. И для нас это очень сильный стимул. Безусловно, нам важно запустить и остальные демократические преобразования, но экономика — один из самых сильных триггеров таких преобразований.

— Вопрос не про экономику: на прошлой неделе вы участвовали в «Марше равенства» в Киеве. Можно ли сказать, что Украина стала ближе к Европе?

— За год произошел огромный прогресс. В прошлом году «Марш равенства» проходил в секретной обстановке на окраине Киева, и у нас не было уверенности, что нас поддержит милиция. А в этом году мы провели открытый «прайд» в центре города. Руководитель полиции стала гарантом безопасности для активистов. В медиа началась настоящая дискуссия. В прошлом году пришло два депутата Рады, в этом — семь. В прошлом году были жертвы, в этом году — нет. В прошлом году мэр хотел запретить «Марш равенства», в этом году даже речи об этом не было. Конечно, это очень противоречивый вопрос, особенно для Украины — достаточно традиционной, консервативной страны, где церковь имеет огромнейшее влияние. Тем не менее мы постепенно движемся в направлении большей толерантности и расширения свобод.

— Улучшит ли это имидж Украины в Европе?

— Однозначно. Все эти аргументы теперь могут использоваться Западом. Кстати, в этом году на наш «прайд» впервые вышли несколько депутатов Европейского парламента. Многие послы поздравили нас с проведением «Марша равенства». Я уверена, что это оказалось в отчетах всех дипломатических служб. И стало ярким антитезисом тому, что происходит в России.

Фото: UA: Перший

Как экономическая свобода способствует расширению прав и возможностей женщин

Альтернативные сообщества. Как жить параллельно «государству» сегодня

Новый рейтинг экономической свободы: Украина 149-я из 159 стран. Почему это важно?

Почему полезно (и вредно) сравнивать уровень свободы в России и Украине