«Нужно осознавать ограниченность моделей»: интервью с Верноном Смитом, нобелевским лауреатом по экономике
Фото: youtube.com

«Нужно осознавать ограниченность моделей»: интервью с Верноном Смитом, нобелевским лауреатом по экономике

Американский экономист, старший научный сотрудник Института Катона, лауреат премии Шведского национального банка по экономическим наукам памяти Альфреда Нобеля (неофициально — «нобелевская премия») Вернон Смит приехал в эти дни в Украину. Смит является автором и соавтором более 250 статей и книг по теории капитала, финансам и экономике природных ресурсов. Он известен как один из основоположников экспериментальной экономики, а премию его имени выдают за развитие Австрийской экономической школы. Reed встретился со всемирно известным экономистом, чтобы расспросить его о фундаментальных и практических проблемах экономики.

Что такое быть «хорошим экономистом»? Чем хороший экономист отличается от плохого?

По моему мнению, а я могу сказать, что немного в этом разбираюсь, «хороший экономист» начинается с человеческой добропорядочности. Что означает быть хорошим гражданином? Это вопрос, ответ на который искал еще Платон, и мы до сих пор находимся в поиске. Помимо того, — а я не встречал «хороших экономистов» и «плохих людей» — «хороший экономист» как профессионал должен обладать такими характеристиками: во-первых, знать экономическую историю и институциональный контекст экономических действий. Во-вторых, он должен владеть теорией цен. Это теория того, как изменения в стимулах и относительных затратах влияют на действия экономических агентов. И в-третьих, воздержание экономиста от того, чтобы приписать тому, что лишь только возможно, универсальный характер. Другими словами, осознание ограниченности лабораторных моделей, того, что доступно анализу и наблюдению, и того, какие выводы мы можем из них сделать.

Вы известны как один из основателей экспериментальной экономики. Чему мы научились из нее?

Мы исходим из предпосылки, что рынки работают эффективно. И мы хотели бы, чтобы рыночные механизмы были распространены на те сферы, которые ранее были прерогативой государства. Но мы не можем полагаться лишь на себя, поэтому проводим тесты для проверки своих знаний. Цель лабораторных экспериментов, которых мы проводим множество, — получить больше ошибок по низкой цене, которые в последующем помогут уберечь от больших ошибок по высокой цене в реальной экономике. Мы вносим множество изменений в модель, чтобы рассмотреть ее с разных позиций. И при этом я всегда говорю об ограниченности лабораторных экспериментов: они могут лишь помочь нащупать ответы, но не дать всех ответов на вопросы.

Вот пример, касающийся электроэнергетики — сферы, в которой государства традиционно отыгрывали регуляторную роль. Предположим, вы создаете рынок оптовой электроэнергии. У вас есть покупатели и продавцы на разных концах электрической сети. Люди задают цены, особенные для каждого конкретного места; они будут различны потому, что затраты также будут разными. И если вы являетесь оптовым покупателем, вы устанавливаете график ставок, по которому вы готовы платить за электропитание, доставленное на ваш узел. Это все «компьютерные рынки» без необходимости государственного вмешательства. Компьютер, по существу, принимает все запросы и все ставки и максимизирует эффективность взаимодействия покупателей и продавцов. Он находит цены, которые освобождают рынки. Наши эксперименты, которые мы проводили для Австралии, помогли этой стране дерегулировать отрасль электроэнергетики в 1990-х.

Другой пример — распределяющая система взлетов и посадок в аэропортах. Пока все работает по графику, проблем нет. Но предположим, что случается непогода или другое происшествие и вместо определенного количества самолетов аэропорт принимает вдвое меньше. По какому принципу отбираются самолеты с большим приоритетом на посадку? Здравый смысл подсказывает: крупные самолеты или самолеты с большим количеством пассажиров, которые имеют стыковочные рейсы. Если это все происходит в «ручном режиме», как это любит делать государство, распределяя ресурсы, ошибок не избежать. Нужен автоматизированный рыночный механизм, при котором авиакомпании могут компенсировать друг другу — и своим пассажирам — отмены своих рейсов и торговать взлетами и посадками. Это то, что мы получаем при помощи наших экспериментальных моделей, то, что может работать, но этого пока нет.

Все «хорошие экономисты» всегда говорили о пагубности протекционизма, однако с недавних пор мы наблюдаем его возрождение. Как это можно оценить?

Мой возраст позволяет мне видеть тренды, отбрасывая временные отступления от тенденций. Протекционизм в долгосрочной перспективе обречен, как и обречены госрегуляции. То, о чем вы говорите, — победа Дональда Трампа на выборах президента США — не более чем болезнь роста, которая стала возможной отнюдь не по причине любви американского народа к изоляционизму и протекционизму.

В конечном счете все сводится к противостоянию двух вещей: централизации и децентрализации.

И децентрализация имеет преимущество, поскольку децентрализованные механизмы — это лучший способ организовать информацию для достижения хороших результатов и поскольку наилучшие результаты приходят, когда человек свободен принимать собственные решения при агрегировании информации. Это остается правдой вне зависимости от того, говорим мы о политике, экономике или социальном взаимодействии. Лучшая система — это свободный человек, вовлеченный в глобальные процессы.

А что вы думаете о биткоине и других криптовалютах?

Я никогда специально не интересовался этой темой, но могу сказать следующее. Товар, чтобы называться деньгами, должен пройти проверку двумя вещами. Во-первых, свободой. Это добровольный выбор людей использовать один товар как мерило ценности других. А во-вторых, временем. Так формируется спонтанный порядок: добровольный выбор, умноженный на множество раз его повторения. Исторически таким специальным товаром, который добровольно выбирали столетиями до появления государств в современном значении этого слова, было золото. И очень увлекательно наблюдать за тем путем, который сейчас проходят криптовалюты. С этого действительно может получиться крепкая денежная альтернатива существующим валютам, но необходимо время.

Какие советы вы можете дать Украине?

Боюсь, я не могу дать никаких новых советов, кроме того, что вам уже советуют мои коллеги. Начинать нужно с прав собственности, исполнения контрактных обязательств сторон, дерегуляции. Дерегуляция должна проводиться не с позиции, что рыночные механизмы должны быть оправданы, а наоборот — каждое существующее госрегулирование должно проходить тестирование. И я вам гарантирую, что 99% из существующих у вас госрегулирований не выдержат критичного к ним подхода. Сокращение налогов и социальных госрасходов всегда проводить труднее, а эффективной работы рынка, не обремененного регулированиями, хотят все. Например, в США дерегуляцию в 1970-х проводили демократы. И вам тоже ничто не мешает сформировать коалицию за перемены.

Опасное равенство: как благие намерения ведут к людоедству

Правительство Украины подготовило проект пенсионной реформы. Почему он недостаточно радикален

Чего не хватает Индии, чтобы стать «экономическим чудом»

Кабмин принял бюджетную резолюцию на три года вперед. Что там?

Может ли в Германии повториться «эффект Макрона»

Кто такой Оливер Стоун и почему он снял фильм о Путине