Как филиппинская война с наркотиками превратилась в «Охоту на ведьм»

Как филиппинская война с наркотиками превратилась в «Охоту на ведьм»

На далеких Филиппинах набирает ход скандальная кампания по борьбе с наркотиками. Президент Родриго Дутерте призвал граждан страны самостоятельно убивать без суда и следствия всех, кто подозревается в употреблении или торговле наркотическими веществами. Только по официальным данным, за несколько недель были убиты около двух тысяч человек. Из них подозреваемыми в преступлениях являются 756 человек, а сколько из них реально принадлежали преступным группировкам и о скольких смертях не заявлено в полицию, вероятно, мы не узнаем никогда. Все ли средства оправданы в необъявленной священной войне против наркотиков и в чем причина того энтузиазма, с которым обычные люди вдруг выходят убивать друг друга?

Герои и жертвы войны с наркотиками

30 июня 2016 года на Филиппинах к власти пришел новый президент Родриго Роа Дутерте, победивший на выборах под знаменем борьбы с наркокартелями. С шокирующей скоростью он принялся воплощать свои идеи и методы в действительность: вслед за призывами к самосуду над наркоманами он пообещал награждать медалями особо отличившихся в этой борьбе. И хотя ни одной пока не вручено, охотники за головами получают вполне ощутимое вознаграждение до 20 тысяч филиппинских песо (430 долларов США). Так при непосредственном участии властей наркобизнес в стране постепенно замещается бизнесом наемных убийц.

Дутерте обещал избирателям физически уничтожить 100 тысяч наркодилеров за первые полгода своего президентства и, судя по всему, не собирается отказываться от своих предвыборных обещаний. У него в этом есть определенный опыт: ранее на должности мэра города Давао он уже санкционировал массовый самосуд, но тогда полномочия Дутерте были ограничены одним муниципалитетом. Теперь же, кажется, его не сможет остановить никто. Даже ООН, выразившая обеспокоенность законностью и этической обоснованностью убийств наркоманов, была поставлена на место: президент готов приостановить членство в организации и пойти на международную изоляцию, лишь бы достичь своих целей.

_90921620_eec3f666-6ed0-47d4-ac70-64e6fd556a5d

Президент Филиппин Родриго Дутерте

Война с наркотиками на Филиппинах, как и любая война, не безлика. За цифрами статистики смертей стоят живые люди — солдаты на этой войне и их жертвы. Вот женщина из городских трущоб, на счету которой шесть убийств. Ее муж ранее уже участвовал в заказных убийствах: тогда мишенями были несчастные, которые по воле случая влезли в долги не к тем людям. С приходом Дутерте приоритеты изменились, и целями стали наркоманы и наркоторговцы. Спрос на исполнителей повысился, и понадобились женщины, которые могут незамеченными подойти к жертве и выстрелить. Деятельность женщины курирует местная полиция, гарантирующая ей безнаказанность. Она далеко не рада новой высокооплачиваемой (по меркам городской бедноты) работе, и нельзя сказать, что ее не мучает совесть. Она боится кары божьей и мести родственников убитых ею людей. Однако отказаться от дальнейших убийств женщина не может, ведь в этом случае она сама превратится из охотницы в жертву, босс из полиции выставит обвинение уже против нее. Тогда ее ждет только смерть, и разбираться никто не станет.

Страх и безысходность идут по пятам и тех филиппинцев, кто оказался замешан в наркобизнесе

Один из них, сам в детстве подсевший на метамфетамин и промышлявший распространением мелких доз, говорит: «Я глубоко убежден, что совершил много греха. И грешил очень долго. Я совершил много ужасных вещей. Я обманул множество людей, потому что они стали зависимыми, потому что я один из тех, кто продавал им наркотики. Но вот что я скажу, не все люди, употребляющие наркотики, способны совершить такие преступления, как кража или даже убийство. Я сам наркоман, но я никого не убиваю. Я наркоман, но я не краду». Теперь он в бегах и с ужасом ждет, что любой встречный прохожий может оказаться убийцей. У него не осталось никого, кому можно было бы доверять, он не знает, где окажется завтра, что принесет ему неожиданный ночной шорох.

Достойны ли эти люди сострадания и защиты? Во всяком случае президент Дутерте не питает по этому поводу никаких иллюзий. В ходе одного из официальных интервью он воскликнул: «Разве жизни десяти преступников имеют значение? Когда я вижу все то горе [что они принесли], будут ли жизни ста таких идиотов иметь значение для меня?» Как ревностный католик он понимает всю тяжесть ответственности, которая ложится на него, и даже готов за это гореть в аду: «Нелегко отнимать жизнь, но мне очень жаль». Ему жаль, и прямо сейчас, когда вы читаете эти строки, кто-то, возможно, будет убит без вины и повода.

Что общего между ведьмой и наркоманом?

Трагические события на Филиппинах с трудом укладываются в голове. Как в современном государстве в считанные дни могли пасть институты суда и прав человека, презумпция невиновности, правоохранительная функция полиции и сам здравый смысл? В чем причина массовой поддержки политики Дутерте? Горячие сторонники радикальных мер наверняка найдутся даже среди ваших друзей и соседей. Поэтому, очевидно, популярность войны против наркотиков имеет объективные причины, несвязанные с обстоятельствами места и времени. Свой Дутерте вполне мог появиться, например, в Украине или России (стоит только вспомнить Илью Киву и Евгения Ройзмана). Причина того, что война с наркотиками не преодолевает болевой порог филиппинского общества, ровно та же, что и у массовой поддержки немцами еврейских погромов перед Второй мировой войной и у восторгов, которые испытывают северокорейцы от подчинения людоедской династии Кимов. Природа всех этих явлений связана с массовой экзальтацией и истерией. Как рядовые филиппинцы не прозревают по поводу того, что творится у них в городах, давно объяснила Ханна Арендт в книжке «Банальность зла».

Однако у филиппинской бойни есть более близкая и прозрачная аналогия в истории. Это знаменитая охота на ведьм, имевшая место в Салеме и других городках колониальной Новой Англии конца XVII века.

Салемская истерия — один из первых задокументированных случаев массового помешательства, когда люди, возбужденные абсурдными идеями, начинают хватать своих соседей и первых встречных, чтобы поскорее расправиться с ними. С другой стороны, это один из самых поздних процессов над ведьмами. Просто для уяснения исторического контекста: в Салеме пытали и вешали ведьм в то же самое время, когда в Англии Ньютон открывал законы механики, а в России на троне сидел Петр I. Правда, на этом основании нам кичиться своей просвещенностью не стоит: тот же Петр I, как и пуритане Салема, с подозрением относился к рыжеволосым людям и запретил им занимать государственные должности. Так что охота на ведьм — это не далекое Средневековье, и ее наследие далеко не изжито.

SalemWitchcraftTrial

Зал суда в Салеме

В январе 1692 года две девочки — дочка священника 9-летняя Бетти Пэррис и ее 11-летняя кузина Эбигейл Уильямс — внезапно стали проявлять симптомы необычной болезни. Они бились в неестественных конвульсиях, выкрикивали слова на непонятном языке, наносили увечья себе и окружающим. Из потока их невнятной речи и проклятий жители Салема узнали, что детьми овладели ведьмы, а вскоре были названы уже имена местных ведьм и колдунов. Первой попалась карибская рабыня преподобного отца Сэмюэла Пэрриса — Титуба. Одержимость злым духом распространялась как эпидемия и вскоре проявилась еще у нескольких детей и взрослых. Все сходилось: ведьмы повсюду, и нужно срочно их ловить. Богобоязненные пуритане в крошечном городке с энтузиазмом принялись обвинять друг друга в колдовстве.

Схваченные ведьмы могли признаться в своих грехах, и тогда им оставляли жизнь. Если же они не признавались, их пытали дальше и в конце концов вешали. Как и филиппинские наркоманы, обвиненные в колдовстве были виновны по умолчанию. Первой 10 июня была повешена Мэри Сибли. Затем казни были подвергнуты еще 19 женщин и мужчин. Обвиненный в сделке с дьяволом Джилс Кори был раздавлен камнями, и, когда его на последнем издыхании спросили, признает ли он свою вину, он лишь ответил: «Добавьте еще!», после чего умер. Что же, с ним все ясно, такие муки мог вынести только ведун. В общей сложности были обвинены, брошены в тюрьму и допрошены с пристрастием по меньшей мере 168 человек. Не такая большая цифра в абсолютном выражении, но внушительная, учитывая размеры Салема. Ожидающие своей участи узники были выпущены губернатором Массачусетса Уильямом Фипсом только в мае 1693 года, причем всем выжившим были принесены извинения. Наваждение прошло так же внезапно, как и началось.

Ученые до сих пор ломают голову над причинами Салемских событий. Но, согласно одной из версий, причиной массовой истерии могли стать… токсичные грибы, оказывающие наркотическое действие. 1691 год в Массачусетсе выдался сырым и холодным, урожай вышел скудным, а зерно загнило и покрылось плесенью. В отсутствие альтернативы поселенцы пекли хлеб из того, что имелось в наличии. Рожь в Салеме покрылась грибной культурой Claviceps purpurea, или иначе спорыньей. Сегодня мы знаем, что спорынья вызывает судороги, приводит в измененное состояние сознания и в целом делает людей неадекватными. Вот из такой ржи рабыня Титуба якобы испекла «ведьмин пирог», которым накормила хозяйских девочек. Таким образом, одержимость детей и взрослых Салема на самом деле являлась не чем иным, как наркотическим опьянением. Ведьмы — это невольные наркоманы эпохи барокко, а современная война с наркотиками и охота на ведьм имеют больше общего, чем кажется на первый взгляд.

Кому выгодна война с наркотиками?

Если причины странного поведения ведьм ясны, то что двигало охотниками — не вполне понятно. Религиозная вера пуритан, конечно, порождала и суеверия, и мракобесие. Но истовые верующие жили на Земле и задолго до Салема, и после, и не везде религиозность приводила к открытому насилию. Так в чем же причина активности рядовых граждан, готовых при первой возможности обрушиться на ведьм или наркоманов — кого угодно, обвиняемого во всех смертных грехах?

Преподобный Сэмюэл Пэррис, под чутким руководством которого салемцы мучили и убивали ни в чем не повинных женщин, сам был человеком властным и подозрительным. Он очень ревностно относился к тем, кто осмеливался хотя бы высказать свое мнение. Пэррис был единственным, кто в атмосфере всеобщей подозрительности мог чувствовать себя спокойно. Нельзя сказать, что он намеренно спровоцировал массовую истерию, однако она, безусловно, была ему на руку.

То, что сейчас происходит на Филиппинах, гораздо страшнее: число жертв несопоставимо с тем, что приписывается охоте на ведьм.

Для войны с наркотиками, которую ведет Дутерте, хотелось бы найти какие-то объективные причины или хотя бы списать все это на случайность или природную аномалию. Но почему-то кажется, что причины до боли банальны: жажда власти и дешевой популярности.

Действительно, так ли уж неизбежна была кровавая бойня? По данным ООН в 2011 году, среди филиппинцев мужского пола старше 15 лет было от 12 304 до 16 607 наркоманов, что составляет 0,03–0,04% от популяции граждан от 15 до 64 лет. К этому числу оценочно необходимо добавить не меньшее количество женщин. Но даже в этом случае число будет на порядок ниже, чем в соседних странах. Например, в Малайзии по состоянию на 2009 год было около 170 тысяч граждан, употребляющих наркотики, — это почти 1% от взрослого населения. В Мьянме в 2014 году — 83 тысячи наркоманов и 0,23% соответственно. Для сравнения, в России от 1,3 до 4% жителей употребляют наркотики. В Украине — от 0,88 до 1,22%, а в реальном выражении это от 278 до 387 тысяч человек. Где те миллионы зависимых и тысячи наркодилеров, которыми Дутерте запугивает свой народ? О какой угрозе национальной безопасности можно говорить, когда реальный уровень потребления наркотических веществ на Филиппинах относительно низок? Чем, если не беззастенчивой ложью, являются слова о наркомафии, разрушающей филиппинское общество?

_90895063_roger

Филиппинские трущобы

Президент Дутерте говорит, что Филиппины превратились в базу промышленного производства метамфетамина, а преступники зарабатывают на чужих бедах миллионы. В самом деле, в 2014 году в стране было изъято 718 килограммов синтетического наркотика. В этом же году в России изъяли «всего» 51 килограмм. Однако, если сравнить Филиппины с другими странами Южной Азии, ситуация уже не кажется катастрофической: в Таиланде в том же году изъяли 1017 килограммов, в Индонезии — 1125, а в Малайзии — 1212. Судя по всему, наркобизнес в этом регионе работает на полную катушку, но дает ли это властям основания для массовых убийств?

Война с наркотиками идет в мире уже несколько десятилетий, но побед как не было, так и нет.

Да, наркозависимость — это зло, она разрушает здоровье человека, лишает его воли и нормальной жизни в обществе. Да, вокруг наркотиков развилась влиятельная мафия, на счету которой похищения людей, грабежи и убийства. Да, наркобизнес срастается с коррумпированными чиновниками и разъедает общество изнутри. Но нет, эти проблемы не решаются полицейскими методами или тем более нагнетанием ненависти к наркоманам. Многие эксперты и официальные лица, знакомые с ситуацией не понаслышке, призывают остановить мировую войну с наркотиками, бессмысленную и беспощадную. Бывший генсек ООН Кофи Аннан и бывший президент Бразилии Фернандо Кардозо говорят: «Мы призвали правительства принять более гуманные и эффективные способы контроля и регулирования наркотиков. Мы рекомендовали криминализацию употребления наркотиков заменить подходом, нацеленным на сохранение здоровья общества… Нельзя зацикливаться на устаревшей мантре, что войну с наркотиками можно выиграть, всего лишь умножив усилия и увеличив расходы».

По филиппинским событиям не напишут сотни книг и не снимут кино, как по салемской охоте на ведьм. Но всем здравомыслящим людям теперь ясно, чем на самом деле оборачивается война с наркотиками. В России Госнаркоконтроль, преуспевший в выполнении планов по раскрываемости за счет подкидывания доз невиновным людям, ликвидировали в 2016 году. Однако это не дает нам иммунитета от массовой истерии по поводу наркотиков и не застраховывает от повторения филиппинского сценария. Недавно протоиерей РПЦ Всеволод Чаплин в прямом эфире на всю страну заявил: «Государству можно [убивать], в том числе тогда, когда оно осознает свой религиозный долг, свой нравственный долг… А что, в конце концов, плохого в уничтожении некоторой части внутренних врагов?» Российское общество встретило эти слова далеко не единодушно: вместе с осуждением слышны и голоса поддержки. Неизвестно, хватит ли нам сил сопротивляться обаянию простых решений, когда очередной политик объявит, что сезон охоты открыт.

Фото: Reuters, Jonathan Head, Wikimedia

Как живут в Северной Корее: рассказ путешественника

Почему не работает «корпоратизация» госпредприятий

Как в Украине уживаются два государства — «для себя» и «для соседа»

7 книг, на которые стоит обратить внимание на «Форуме издателей»

«ІТ не имеет границ»: интервью с организаторами Kyiv Startup Week

Реформа Макрона: против чего протестуют профсоюзы

Михаил Саакашвили вернулся в Украину. Как это было